Отрывок из книги Георга Кюлевинда «ОТ НОРМАЛЬНОГО К ЗДОРОВОМУ»

Современный человек в самой основе своей разучился испытывать радость от работы, от делания — работа есть или неизбежное зло, или героический подвиг, а между этими двумя крайностями (которые утверждают по сути одно и то же) находится одно забытое душевное движение — радость деяния.

Полюбить деятельность можно лишь тогда, когда ты отдаешься ей целиком и полностью. Все, что мы делаем рассеянно, половинчато, всегда будет ощущаться как обуза. Тогда надо вдобавок к своей работе найти что-то, что можно делать, вовлекаясь всей душой.

Точно так же, как учитель привязывается и любит трудного ребенка, как человек может полюбить искусство, которое он раньше не ценил, так же мы можем научиться любить свою деятельность, находить радость и удовлетворение в нашей физической или духовной работе, и это одна из важнейших задач сегодняшнего человека. Именно с этой точки зрения следует судить о пассивных способах развлечения, об избытке пассивного восприятия (телевизор). Нет ничего удивительного, что безволие или слабоволие превратилось в важнейшую проблему для многих людей. «Где взять волю? Что может волю пробудить?» — так в большинстве случаев звучит вопрос. То, что здесь сформулировано, говорит не о какой-то отдельной болезни, но выражает точный диагноз эволюционной фазы, свойственной ныне большинству человечества.

Сегодня человеческая воля действительно не имеет внешнего источника. Когда действуют внешние импульсы, в обход нашего собственного суждения, это указывает на присутствие сил, которые либо берутся из подсознания, либо к нему взывают. Раньше человек мог получить свои волевые импульсы извне — например, от внешнего духовного водительства. Но сегодня не так, сегодня все проходит через наше суждение и решение или, по крайней мере, должно так проходить.

Сегодня единственный источник воли человека есть он сам, только он сам ее вырабатывает. Кто отрицает возможность свободы воли, тому стоит лишь взглянуть на страдающего отсутствием воли. Когда человек не хочет, действенны в нем лишь подсознательные импульсы и античеловеческие силы.

То, что раньше было встроенной в человека, данной извне волей, сегодня превратилось в способность спрашивать, в способность задавать вопрос. О смысле жизни теперь надо спрашивать — или сознательно, или хотя бы на уровне чувства. Способность сознательно сформулировать вопрос есть у любого хотя бы наполовину здорового человека. Поставленный вопрос заключает в себе уже половину ответа: ведь человек знает, что спросить. Тот смысл жизни, что некогда был дан социальными институтами, церковью, традицией, ныне живет в нашей способности спрашивать. Человек волен задать или не задать жизнеполагающий вопрос. Сегодня он стоит посреди наступившего абсолютного штиля, без малейшего дуновения внешних волевых импульсов: в этой отделенности он должен сам выработать свое исходное зерно, которое ни из чего не следует, потому что теперь всякое «следование» прекратилось и он ждет напрасно. Понять такое положение дел — это прорыв. Прорыв не происходит, если не понять отсутствие импульса как оно есть, или если его усвоить лишь на уровне интеллекта, а не всем существом ощутить как космически-человеческую точку нуля, начало отсчета, которое несет в себе возможность человеческого начала. Чем глубже и горше человек может это пережить, тем ближе он подошел к своему прорыву.

Даже выбрать «недеяние» уже есть выбор. Мы спрашиваем: что делать? Прежде всего одно: самому познать, что делать; никто этого не подскажет. Это познание должно стать интуитивным, потому что повседневное сознание, очевидно, не может познать смысл бытия, как не может и постигнуть «смысл» или назначение камня. Мы должны ставить огромные вопросы и идти за ними, чтобы уметь отвечать на маленькие вопросы. Когда один такой огромный вопрос действительно вспыхивает, в нем содержится сила, чтобы вести того, кто за ним следует. И вполне может оказаться, что сам этот путь станет тем смыслом, что творит новую жизненную основу.

В «Диалогах» Платона мы встречаемся с уникальным образом Сократа. Его способ обучать людей, сподвигая их к мышлению, состоял в том, что он постоянно задавал им вопросы. Сократ — великий мастер, прообраз и предтеча того человека, который в эпоху души самосознающей, то есть и сегодня, выработает в себе всеобщую способность спрашивать.

В чем смысл жизни? На эти вопросы я не могу получить ответ извне, от кого-то другого, потому что любой ответ я должен обдумать, рассудить и, может быть, в конечном счете принять. Но все-таки нечто общее сказать можно. Вероятно, один из смыслов заключается в том, что человек ищет ответа на такие огромные вопросы, их исследует и за ними следует, учится тому, что для него (попутно) необходимо, находит, познает… Вполне может оказаться, что как раз тогда, когда у человека зародился этот вопрос, он занят чем-то другим. И приходится покориться, отказаться от этих раздумий; но важно, что человек знает о них и живет с ними, даже в их неразрешенности.

Вопрос есть деяние Я, жест души, который не может вытекать ни из чего другого как из нашего Я. В наше время этот жест стал повсеместно актуален, но с таким же, невиданным раньше размахом распространено и обратное: стремление положиться на кого-нибудь или на что-нибудь, на авторитет, на предрассудок, поиск «совсем точной» догмы — все это принадлежит культу пассивности и максимальному убеганию от собственного усилия. Нам кажется, что кто-то может посодействовать советом в важных решениях и тем самым можно сэкономить на усилиях, нужных для решения, выбора, ответственности и даже для работы познания. При этом мы как-то склонны забывать, что придется выбирать советчика, а затем соглашаться или не соглашаться с его советом, и тем самым невозможно убежать от ответственности, и никакие хитрости не дают нам увернуться от собственного выбора в вопросах судьбы, духовной или душевной жизни. Было бы ошибкой то, что приемлемо для тела, как, например, помощь врача, прилагать к душевной или духовной жизни, к этим областям нашей потенциальной свободы, где человек в принципе автономен.

Если в какой-то определенный момент своей биографии человек обращается к гадалкам, прорицателям, астрологам, то этот его жест можно перевести на обычный язык как «Я иду в справочное бюро, пусть мне скажут, кто я и что я хочу». Будь такое возможно, это означало бы, что человек есть некий завершенный продукт и что кто-то посторонний может его полностью постичь. Отправляясь в такое «справочное бюро», мы отказываемся от своей сиюминутно рождающейся свободной активности и забываем, что даже это есть наше собственное решение. Готовое и завершенное, т. е. прошлое, мы тем самым оценили выше, чем новое, чем возможность деятельного познания, свободную импровизацию, способность нового прозрения…

Конечно, всегда можно обговорить те или иные вещи с другими или спросить совета у знающих людей. Но надо ясно осознавать, что мы сами принимаем собственные решения и несем за них полную ответственность. И можно спросить себя: неужели проще решать, к кому идти за советом, кто действительно способен их давать (а откуда я это знаю?), чем самому принять обоснованное решение?

2018-09-16T17:21:00+00:00Рубрики: Личностное развитие|